Версия для слабовидящих

Знакомьтесь, Владимир Дунаев!

« Назад

21.03.2016 17:12

Владимир Дунаев – артист ансамбля «Россия» имени Людмилы Зыкиной (балалайка прима), лауреат всероссийских и международных конкурсов, выпускник Российской академии музыки имени Гнесиных 2009 года. В 2013 году окончил аспирантуру ГМПИ им. М. М. Ипполитова-Иванова. Преподаватель класса балалайки в Государственном музыкально­педагогическом институте имени М. М. Ипполитова-Иванова.

Как так произошло, что ты выбрал своей профессией игру на балалайке?

А я уже и не помню этого самого момента, когда это произошло… Мама привела меня на балалайку, я стал заниматься, а мама все рассказывала, что это я сам ее попросил меня привести… Так ли это, вспомнить уже не получится, ­ мне ведь было всего шесть лет… Но тогда я, конечно,не мог думать ни о какой профессии. Это потом, когда я закончил школу, а случилось это довольно рано (в 12 лет окончил 9 классов и поступил в музыкальное училище), в таком возрасте, когда, в общем-то, сложно говорить о каком-то зрелом выборе, я видел, как даже моя младшая сестра стремится к своей мечте, работает над собой непрестанно, чтобы стать балериной. Я тоже решил всерьез задуматься о своем выборе.Тогда, во время обучения в Краснодарском высшем музыкальном училище, я видел, как многие, кто поступил, разочаровывались в своем выборе, оставляли учебу, или по окончании оставляли профессию, приходя к пониманию, что она не так уж романтична и не так прекрасна, как они себе ее представляли. А я начал принимать участие в большом количестве конкурсов и у меня, прямо сказать, появился какой-то спортивный интерес. Спорт и музыка, как ни прозвучало бы это, все таки, по своему духу, во многом довольно схожи. Мы, музыканты, тоже много занимаемся, тренируемся, стремимся к победам. Вот тогда, в какой-то момент я и подумал, что не стоит уже сомневаться больше, ­все равно оставить дело, с которым практически сросся, уже не получится. Я тогда для себя твёрдо решил, что буду следовать выбранному пути до конца.

Владимир Дунаев - балалайка прима

Ты хочешь сказать, что участие в конкурсах помогло тебе определиться с профессией?

Не только они, конечно! Но конкурсы – это хорошая вещь, которая в определенный период жизни довольно серьезно стимулируют музыканта. Вот и в моей жизни был тоже такой период, когда этих конкурсов и по три, и по четыре в году было. Это очень хороший стимул, чтобы держать себя в форме, стремиться к чему-то большему, преодолевать какие-то свои пределы и развиваться.

А тебе в дальнейшем твоем пути помогли эти конкурсы?

Да, после конкурса Дельфийские игры, в котором мы нашим дуэтом с пианисткой Марией Шакировой получили золотую медаль. у меня появилось больше выступлений и сольных концертов. После этого конкурса я стал играть уже с оркестрами: «Виртуозы Самары», «Онего», «Русская филармония», «Боян», «Москва»… Сейчас у меня довольно насыщенная и интересная творческая жизнь в ансамбле «Россия» имени Людмилы Зыкиной, в котором я работаю вот уже четыре года.

Расскажи, как ты попал в ансамбль «Россия».

В 2009 году я окончил Гнесинку и волею судеб поступил в институт Ипполитова-Иванова на аспирантуру. Моим руководителем по специальности стал Цыганков Александр Андреевич. Однажды он познакомил меня с Дмитрием Дмириенко, художественным руководителем ансамбля «Россия». А оказалось, что мы были уже знакомы и до моего поступления, ­ мы даже как-то совместно работали на одной сцене. Здесь мы пообщались, познакомились друг с другом поближе и пришли к такому обоюдному решению, чтобы мне прийти работать в ансамбль.

Но ты к этому времени уже со столькими оркестрами играл... Почему же выбрал именно ансамбль «Россия»?

В своем творчестве я всегда стремился к малым формам, и ансамбль «Россия» в этом смысле мой самый лучший выбор. Наш художественный руководитель старается развивать ансамбль именно как ансамбль солистов. Понимаешь, если взять любой оркестр, то мы увидим, что там всегда используется принцип дублирования партий для того, чтобы создать объемное звучание? по крайней мере, так всегда происходит со струнными партиями. Звучание создается за счет многократного повторения одного голоса или партии, и получается, что твоя строчка, твоя партия растворяется в общей массе… Звук, разумеется, получается от этого полноценный сочный, но ты, как исполнитель, не испытываешь особого удовлетворения от такой работы. В ансамбле «Россия» не такой большой состав, и в этом смысле от каждого исполнителя требуется немного больше ответственности, собранности, отдачи… Это как раз то, чего и я постоянно требую от самого себя.

Ты больше стараешься развиваться именно как солист?

Нет, мне нравится работа в ансамбле. В ансамбле приходится достаточно много аккомпанировать и это воспитывает, дает тебе возможность воспринимать свой инструмент именно в ансамбле, развивает правильное какое-то чутье. Сольные концерты – это хорошо, но без ансамбля музыканту никак.

Над чем ты сейчас работаешь?

Мы готовим большую премьеру с ансамблем «Россия» к 9 апреля. Специально для нашего состава композитор Валерий Григорьевич Кикта написал произведение «Отзвуки танцев старинных усадеб», и эта работа сейчас для меня является основной. Она не совсем обычна: это эксперимент. По задумке Валерия Григорьевича на сцене должны будут находиться танцевальные пары, будет сложный видеоряд, и все это вписано в партитуру. Такой, своего рода, синтез искусств. Мне и самому очень интересно, что из этого получится… Ну и концерты наши тоже никто не отменял! Через два дня у нас с ребятами ­квинтета солистов ансамбля, будет концерт в Минске, и там есть над чем работать, есть что поиграть…

Когда ты успеваешь заниматься с таким плотным графиком?

Я занимаюсь всегда. На это всегда есть время. Когда любишь свое дело и ставишь его выше своих каких-то потребностей, какого-то комфорта, то всегда найдешь время позаниматься.

В среде музыкантов существует такое отношение к исполнителям на балалайке, что вот, мол, вы несерьезные, потому, что вы ­«народники».

А что это такое ­ народники? Я и слова-то такого не понимаю… Кто-то стесняется этого, а кто-то, наоборот, ратует за то, что этим надо бы гордиться. Это просто вопрос терминологии. Наш ансамбль не случайно, наверное, называется академическим! У нас академические инструменты. Не буду уже углубляться в историю, когда Андреев усовершенствовал балалайку, которая вышла, конечно, из народа. Такое отношение к нам со стороны симфонистов обусловлено неким профессиональным снобизмом, у них и школа старше, чем наша? у них там все более целостно выстроено. Наша школа намного моложе, и у нас есть пока еще масса не решенных проблем с этим связанных, но балалайка –­ это давно уже не народный инструмент. А если кто-то в этом сомневается, то я ему советую просто прийти на концерт и послушать.

А чем отличается народный инструмент от академического?

Ну вот в нашем ансамбле есть такие два инструмента, как флейта и гобой. По своей сути это академические инструменты, потому что они темперированы. Эти инструменты звучат, выражаясь простым языком, стройно, чисто. А вот заменяют они в оркестре именно своих «народных прародителей» ­свирель и жалейку. Вот они-то как раз не вписались бы в партитуру и звучали бы просто фальшиво. Так же произошло и с балалайкой. После того, как Андреев усовершенствовал ее, она полностью вписалась в такое сложное и большое понятие, как академический оркестр.

Ты столько занимаешься, столько сил и времени посвящаешь своей работе. Это для тебя так интересно?

Просто я не мыслю своей жизни без этого. А если говорить о работе над музыкальным произведением, то это само по себе требует огромного количества времени. Мои педагоги часто говорили мне, что, не взирая на какие-то технические сложности, необходимо исходить, прежде всего, от музыки. Ведь эти технические приемы довольно часто встают на пути у музыки и задают свои условия для нее. Иногда ведь необходимо обратить пристальное внимание и тем сторонам музыки, которые скрываются за техническим совершенством. Слушателю, сидящему в зале, ведь абсолютно безразлична твоя подготовка, он пришел послушать музыку. Во время концерта у тебя уже не будет возможности об этом заботиться, вот и приходится потрудиться до выступления. Музыка для музыканта –­ истина? и если с этой точки зрения посмотреть, то что может быть интереснее?

А какую музыку слушаешь ты?

Хорошую.

А что такое хорошая или плохая музыка?

Это довольно сложный вопрос…

У каждого ведь есть свое собственное «мерило» хорошего и плохого…

В первую очередь я всегда спрашиваю себя, нравится ли это мне? Мой собственный музыкальный вкус и является для меня таким мерилом. Я ведь не могу забраться в голову к другому человеку и точно определить, что ему нравится, а что – нет. Это вопрос очень чуткого музыкального воспитания. Хочу сказать большое спасибо моим педагогам за то, что оказали такое влияние на формирование моего вкуса. Впрочем, это такое сложное понятие... Вкус формируется с опытом. Нужно пройти довольно большой путь неудач и успехов, чтобы он сформировался и, наверное, поэтому я пока не могу ответить на этот вопрос…

Вацлав Строжек