Версия для слабовидящих

Олег Пискунов: «Ансамбль «Россия» — это моя семья»

« Назад

11.04.2016 15:48

    C 25 по 28 февраля 2016 года в Москве, после паузы, которую сделали организаторы в прошлом году, прошел XII Международный фестиваль «Созвездие мастеров» и X Всероссийский конкурс мастеров балалайки и домры. Четыре дня в академии Гнесиных царила атмосфера музыки и общения; проходили мастер-классы ведущих педагогов РАМ им. Гнесиных и мастеров Союза мастеров национальных музыкальных инструментов, круглые столы и концерты. Заключительный концерт фестиваля был посвящен 100-летию со дня рождения П.И. Нечепоренко. Концерт запомнился выступлениями балалаечников всех поколений: от народного артиста России Валерия Зажигина, заслуженного артиста России Игоря Сенина, заведующего кафедрой струнных народных инструментов Ростовской консерватории Алексея Бурякова, до молодых талантливых лауреатов престижных конкурсов Ивана Кузнецова, Романа Федосеева и Олега Пискунова – солиста Государственного академического русского народного ансамбля «Россия» имени Людмилы Зыкиной. Жизнь артиста знаменитого ансамбля пестрит событиями: концерты, гастроли, репетиции... Не так уж просто найти минутку в таком плотном графике музыканта, но, все же, сегодня в гостях редакции Электронной газеты «Культурный код» лауреат многочисленных всероссийских и международных конкурсов Олег Пискунов!

Олег, как получилось так, что ты принял участие сразу в двух концертах фестиваля «Созвездие мастеров»? Я так понимаю, что это фестиваль именно мастеров – создателей музыкальных инструментов...

На участие в финальном концерте меня пригласил основатель фестиваля Валерий Гребенников. Что же касается второго концерта – то тут получилась очень забавная история. Однажды мы с ансамблем «Россия» играли концерт, как вдруг мне позвонил Александр Андреевич Цыганков и говорит: – «Понимаешь, мол, такая история: приедет детский оркестр из Тамбова с которым я должен был играть свой «Славянский концерт», а они выучили «Деревенский праздник» из концерта-симфонии. А я его уже сто лет не играл! Олежек – выручай!». А я играю этот концерт постоянно! Я даже обрадовался, когда он мне это предложил. Я давно интересуюсь этим фестивалем, который сам по себе является уникальным явлением в сфере культуры. Это огромный всероссийский форум, на который приезжают мастера, общаются, делятся опытом, среди них проводится конкурс. Компетентное жюри определяет акустические качества инструмента, внешний вид, параметры (правильная ли сборка) даже, слушают инструмент из – за ширмы, чтобы не было предвзятости, а был слышен именно звук... Мне, как балалаечнику, это событие всегда очень важно не пропустить.

DSC_0291

Удалось что то интересное почерпнуть из фестиваля в этом году?

Довелось увидеть первую французскую балалайку. Приезжал один исполнитель из Франции – Николай Кедров. Он француз, но русский по происхождению, – его предки иммигрировали во Францию еще до революции. Он так и позиционировал себя, как потомственный балалаечник... Очень было интересно с ним пообщаться, ведь мы не виделись с записи саундтрека к фильму «Гранд отель Будапешт». Обсуждали с ним балалайки, которые были выставлены на конкурс. Я ведь очень балалайку люблю, это у меня с самого детства... Я их даже коллекционирую. Каждый инструмент индивидуален, неповторим и, когда доводится познакомиться с новым инструментом, мне уже трудно с ним расставаться.

И что же ты делаешь со всеми этими балалайками?

Я на них играю! Балалайка – это инструмент, на котором надо играть непременно! Нельзя чтобы она просто лежала, иначе она обидится на тебя и перестанет звучать. Да и у меня ведь не коллекция, это всё мои инструменты. У меня есть балалайка Валерия Прилипко (в свое время он жил на Алтае и делал балалайки.) Есть балалайка Всеволода Родина (ее часто называют балалайкой Страдивари). Он сделал ее для меня по индивидуальному заказу. Помимо выдающихся акустических качеств у этой балалайки есть еще и эстетические; пространство между ладами сделаны в виде балалаечек из перламутра. Другие музыканты частенько к этому мастеру обращаются, мол, тоже хотят такие лады, но он отказывается, отвечает, что такой инструмент он специально для меня сделал, и что больше нет смысла такую красоту повторять. На этой балалайке он и прописал мое прозвище: «Балалайка Страдивари».

Откуда у тебя это прозвище?

Я участвовал на всероссийском конкурсе и четвертый тур нужно было играть с симфоническим оркестром «Русская филармония». Во время репетиции ребята-музыканты подходили ко мне и спрашивали: Тебе что балалайку сам Страдивари делал? (Смеется) Они же – симфонисты! Так вот и повелось. Даже потом появилась идея сделать сольную программу с таким названием. 

Как ты выбираешь, какой из твоих инструментов будет звучать на том или ином концерте? 

Выбор инструмента зависит от программы. Есть у меня балалайка 1930 года мастера Сотского, например. На этой балалайке современный репертуар играть невозможно. В среднем регистре он звучит благородно и глубоко, но верхний регистр не озвучен. Она не вытянет. Вот на современных балалайках – мензура увеличена, стало больше ладов. Сейчас 31 лад, а начинали делать 12 ладов – это колоссальная разница. Современные инструменты пробивают оркестр. А если сольно работаешь, выбираешь тот, что звучит ярче. Все хорошие инструменты. Сейчас все сложнее с коллекцией. Хорошая балалайка сейчас стоит почти как рояль.

Расскажи, как ты пришел в эту профессию.

Рос я в городе Бежецке, а ведь именно с этого города и началось возрождение наших национальных инструментов, ведь это родина Василия Андреева... Рядом с нашим домом был гарнизон, в котором порядка тридцати истребителей «Су – 27» стояло. Там же был и солдатский клуб, в котором часто приезжие артисты давали концерты. Помню, отправились мы с мамой на один из таких концертов. Выступал на сцене коллектив под названием «Центр русского музыкального инструментального искусства имени Василия Васильевича Андреева». Я их слушаю, а сам глаз не могу отвести от большой балалайки – контрабаса; она меня заворожила просто! Под впечатлением после того концерта я и заявил родителям что хочу играть на этой большой балалайке. А я был упрямый, поэтому особенно спорить со мной не стали, и сразу повели на прослушивание, в музыкальную школу. Педагоги на меня посмотрели, – на пятилетнего контрабасиста и сказали, что большую балалайку пока не дадут, с маленькой начать посоветовали. Так вот и началось. Правда, с тех пор я вырос, а балалайка так и осталась маленькой... (смеется) 

Трудно было учиться? Ты ведь тогда был ребенком и практически лишал себя многих радостей детства...

Пришлось, конечно, пройти через все эти тяготы: мозоли, слезы... Даже видео где то сохранилось, на котором я весь в слезах, пальцы в крови... Но был очень серьезный стимул заниматься: у нас ведь был огромный оркестр, человек в семьдесят. Такая ответственность! Ужасно хотелось преодолеть себя и освоить этот замечательный музыкальный инструмент, звучание которого меня очаровывало тогда невероятно. Очень хотел играть в оркестре; этот мощный звук, эта музыкальная волна... Счастье – осознавать, что ты в этом участвуешь.

А что было после этого оркестра? Ты ведь не перестал заниматься?

Потом отца перевели в Екатеринбург и мы, всей семьей, переехали. Там я пошел в десятилетку. (Сейчас это стало Уральским музыкальным колледжем. – прим. О. Пискунова). Там, помню, было прослушивание у Евгения Григорьевича Блинова: он мне тогда сказал, что я еще маленький и отправил меня к народному артисту России Шаукату Амирову. Он был учеником Блинова. Так меня и прозвали: «Внук» Блинова. В этой десятилетке был уникальный подход к обучению. Большой акцент на изучение музыкальных предметов: гармония, полифония, анализ музыкальных форм... Та база знаний, которую я там получил, до сих пор является я для меня фундаментом. Там не воспринимаешь себя как народник, там ты музыкант в широком смысле этого слова. У меня там даже абонемент свой был в филармонии под названием «Звезда родилась». 

И тогда ты уже твердо определился с выбором своего пути...

Я хотел в Москву. Хотел учиться у Андрея Александровича Горбачева. Это желание у меня появилось еще в Бежецке. Мы ведь оттуда постоянно всей своей шумной толпой выезжали слушать концерты. Прямо так, по-простому, сколько набьется в автобус детей, так и едем слушать концерт. Вот на одном из таких концертов я услышал выступление Горбачева. Тогда я очень захотел у него учиться, и после окончания десятилетки в Екатеринбурге, уехал поступать в Российскую академию музыки имени Гнесиных. 

Но ты же уже был концертирующим музыкантом... Что тебе дало обучение в Москве?

Горбачев был учеником великого Павла Нечепоренко, который создал московскую школу балалаечного исполнительства, таким образом, я стал еще и «внуком» Нечепоренко. Мне очень повезло, что я смог объединить в своей игре лучшее из московской и уральской школ игры на балалайке.

Ты ведь и теперь еще продолжаешь учиться?

Сейчас я учусь в магистратуре, пишу диссертацию, на тему «Основные тенденции развития концертов для балалайки 20 – 21 веков». Тема сложная и обширная... Основное что подчеркну, это тот факт, что на данный момент очень мало композиторов пишут произведения для народных инструментов, но я верю: со временем мы покажем всему миру, что способны играть серьезные сочинения, и тогда композиторы начнут для нас писать. Инструмент живет тогда – когда для него пишется новая музыка. 


Я знаю, что вы с ансамблем «Россия» сейчас как раз репетируете современное произведение. Это вы готовитесь к фестивалю современной музыки для оркестра русских народных инструментов?

9 апреля с Ансамблем «Россия» и Святославом Липсом мы готовимся исполнять премьеру сочинения «Далекое близкое» по мотивам русских романсов. М. Броннера. У нас уже давно сложился свой дуэт со Славой Липсом. Специально для нашего дуэта и Ансамбля «Россия» Михаил Борисович и написал это произведение. Спасибо Дмитрию Сергеевичу Дмитриенко, что взялся это произведение играть, ведь это так важно для нас, музыкантов. Будем надеяться, что все получится...

Я сейчас подметил, что ты говоришь это с неким волнением. Мне показалось это любопытным, ведь ты уже давно работаешь в Ансамбле «Россия»...

В этом году юбилей – я в Ансамбле уже 5 лет. 

image1 (1) Это серьезный период! Чем он примечателен для тебя лично?

Ансамбль Россия очень хорошо воспитывает. Закаляет. Много приходится играть с вокалистами, и, слушая их пение можно многое почерпнуть. Даже, учась в гнесинке, я все думал, что здесь, в ансамбле, можно играть только аккомпанемент, – скучнейшая работенка... Сейчас уже я по-другому к этому отношусь. Я очень благодарен Ансамблю «Россия» за то, что я с ним уже, можно сказать, объездил весь мир. Как говорил Горбачев, хочешь увидеть весь мир, – иди учиться играть на народный инструмент. Я на себе это в полной мере ощутил, именно работая здесь. Еще, кроме гастролей, я здесь получил колоссальный опыт самой разнообразной музыкантской работы: записи компакт – диска, или работы в кино, например...

Я знаю о знаменитом оскароносном саундтреке к картине Уэса Андерсона «Отель Гранд Будапешт»! Говорят, что русская народная песенка «Светит месяц» попала в картину совершенно случайно. Как это произошло?

Мы озвучивали картину в Париже. Работа была напряженная: плотный график, короткие перерывы, опыта маловато... И вот, во время такого перерыва, я решил немного порепетировать для себя и стал наигрывать «Время прощать» Броннера. И вижу, как Уэс подошел ко мне, остановился и слушает внимательно, стараясь вникнуть в эту сложную музыку. Я тогда решил, немного его поразвлечь и стал играть «Светит месяц». Уэсу она так понравилась, что он просто засиял весь от восторга. Поблагодарил меня и спешно, будто боясь, что я у него что то важное могу отобрать, ушел в пультовую. Когда перерыв закончился и все музыканты расселись за микрофонами, в студию вошел Александр Десплат и сказал: –«Этот балалаечник нам сыграл музыку в перерыве. Может вы ее не знаете, но Уэс уж очень хочет эту композицию записать для фильма.» Разумеется, все музыканты знали эту мелодию, и когда мы ее все вместе исполнили, мы, конечно, сразили их наповал! Так мы ее и записали. Потом, когда картина получила премию Оскар за лучший саундтрек, стало ясно, что и весь Голливуд сражен русской народной песенкой... Спасибо нашему продюсеру Елене Климовой, что обеспечивает Ансамбль такой интересной работой, в которой случаются чудеса!

Это ведь не единственная твоя работа в кино?

Потом мы озвучили российскую картину «Ёлки 1914» 

А что сложнее: концерт сыграть, или фильм озвучить?

У всякой работы своя сложность... Озвучивание, конечно, требует большего профессионализма. Требуется больше концентрации. Каждый дубль стоит рубль! И это тоже накладывает определенное ответственность. Время ограничено. Кто за час записал, а кто и семь часов сидит в студии это же все деньги! Мало того, что в ноты надо смотреть, так еще и на экран, чтобы звучание совпадало с кадром...

Одним словом: ты стал профессионалом в широком смысле этого слова! Ну а мечта твоя сбылась; удалось на бас – балалайке сыграть?

Сбылась! В оркестре у Бориса Сергеевича Ворона. Он на первом курсе посадил меня за бас – балалайку. Но тогда я все время умудрялся рвать струну, и частенько, всем оркестром ходили ее менять. (Смеется) Но все-таки я счастлив, что теперь я играю в Ансамбле «Россия» – это моя семья.

Вацлав Строжек

Материал Электронной газеты "Культурный код"

Взято с иcточника mkrf.ru