Версия для слабовидящих

Николай Хруст : "Я зацепился за идею сотворенного мира"

« Назад

08.11.2018 15:21

Интервью с победителем III Международной творческой лаборатории современных композиторов «Открытый космос» под руководством Дмитрия Курляндского Николаем Хрустом.

Произведение «Нить» принесло Николаю первое место, денежную премию от Госкорпорации «Роскосмос» и статуэтку Юрия Гагарина с развязавшимся шнурком, распечатанную специально для награждения на 3D-принтере. 

Снимок экрана 2018-11-08 в 15

Расскажите о своих впечатлениях от участия в  IIIМеждународной творческой лаборатории современных композиторов «Открытый космос».

 Для меня эта лаборатория во многих аспектах стала приятным сюрпризом. Во-первых, сама идея совершенно необычна, — я совсем не мог представить себе, что оркестр русских народных инструментов, космос и современная академическая музыка могут быть вообще хоть как-то связаны. Признаться, я был весьма скептически настроен по отношению к самой идее такого сочетания. И я счастлив, что моя предвзятость была полностью разрушена этим проектом. Я очень благодарен всем организаторам за такое открытие. Во-вторых, меня поразило, что музыканты невероятно открыты. Лаборатория заключалась не только в том, что мы писали музыку, и она потом была просто исполнена. Этой работе предшествовала встреча с музыкантами, где мы менялись телефонами, приходили на репетиционную базу ансамбля «Россия», нам устраивали настоящие мастер-классы, соглашались показать любые приемы игры на инструментах, которые мы хотели услышать и увидеть. Некоторые пьесы требовали особого внимания организаторов. Все эти моменты были учтены руководством ансамбля, что чрезвычайно приятно. 

А вот этот скептический настрой,о котором Вы упомянули, был до того, как Вы подали заявку на участие в лаборатории? 

На самом деле, так получилось, что с Дмитрием Курляндским мы были знакомы лично еще до проведения третьей лаборатории. Дмитрий предложил мне подать заявку, я, конечно, изучил все материалы, послушал альбомы первых лабораторий и загорелся этой идеей. 

Конечно,тот факт, что Дмитрий является руководителем лаборатории, сыграл для меня в пользу того, чтобы подать заявку. Потому что если Курляндский имеет к этому отношение и он советует, значит, это, несомненно, что-то хорошее. 

А что для Вас значило создать музыкальное произведение для ансамбля «Россия» имени Людмилы Зыкиной — оркестра русских народных инструментов. 

 Я пытался исходить из природы музыкальных инструментов. Для меня было важно, чтобы народные инструменты не уподоблялись в практике музицирования инструментам академическим. Ведь некоторые особенности музицирования на русских народных инструментах были искусственно перенесены с академических инструментов (например, скрипичного семейства) на народные инструменты (балалайки и домры). В качестве примера можно вспомнить тремоло, с помощью которого часто пытаются имитировать протяженность звучания. А ведь это принципиально разные вещи — звучание тремоло и продолжительное звучание. Поэтому больше всего в этих инструментах мне хотелось выявить какое-то их отличие от классических инструментов и подчеркнуть их своеобычие. 

То есть Вы попытались как бы заново раскрыть потенциал русских народных инструментов?

 Как мне кажется, да. 

Получилось? 

 Сначала я сомневался в этом, но в какой-томомент мне показалось, что их «щипковость», которая играет значительную роль в моей пьесе, в результате сумела показать себя. 

Как это связано с идеей написания музыкального произведения о космосе? 

 В моей голове все это каким-то образом сразу стало гармонично сочетаться. В моём замысле между всеми составляющими возникли органичные связи. Я воспринимаю создание музыки, как создание нового мира. Это для меня довольно важная художественная позиция. Мне не очень интересно воспринимать музыку как описание чего-то, потому чтоэто «что-то» уже само по себе существует без художника и без композитора. Для меня это создание собственной вселенной... За нее я и зацепился, понимаете, я зацепился за идею сотворенного мира. Мой замысел был связан с крупномасштабным сотворением вселенной — это мне оказалось близко. 

 Снимок экрана 2018-11-08 в 15-3

Вам доводилось уже писать для оркестра народных инструментов? 

 Раньше нет. Я, как и большинство моих российских коллег, чаще всего пишу музыку для камерных ансамблей. Это вызвано несколькими причинами. Во-первых, камерный ансамбль лет сто, как минимум, является ведущим типом ансамбля в современной музыке, начиная с камерной симфонии Шёнберга 1906 года. В этой области совершается наибольшее число открытий в современной музыке. 

Так получилось, что в ХХ и, может быть, в ХХI веке, именно ансамблевые сочинения композиторов становились наиболее поворотными событиями. Это связано, в том числе, и с тем, что современные композиторы в условиях камерного ансамбля имеют возможность лично пообщаться с музыкантами, обсудить с ними какие-то необычные техники игры, которые композиторы применяют в своих сочинениях. В большом оркестре с этим несколько сложнее. Оркестр в большей степени является своего рода машиной — сложно взаимодействовать с музыкантами лично. А для меня личное взаимодействие с исполнителями очень важно. 

 Ансамбль «Россия» в этом смысле, конечно, удивительный коллектив. С одной стороны— это оркестр, а с другой — это ансамбль, потому что для оркестра в этом ансамбле не так много музыкантов, но это дает только преимущества. Музыканты здесь открыты всему новому, и работать с ними — одно удовольствие. Вся штука в том, что у наших оркестров обычно очень консервативный репертуар — буквально пара десятков «хитов» — и музыканты, привыкнув к некому кругу сочинений из прошлого, нередко воспринимают в штыки современную музыку, которая сильно отличается по языку от того, что им приходится играть всегда. Хотя необходимо признать, что эта ситуация постепенно меняется. Так получается, что исполнительскими силами, особенно в России, оказываются ансамбли современной музыки, наиболее известными из которых являются два-три, например: «Студия новой музыки», «Московский ансамбль современной музыки». Слава богу, в последнее время появляются новые коллективы, и хочется надеяться,что круг музыкантов расширится. 

Интереснаситуация,о которой Вы говорите. О том, что музыканты оркестров слишком консервативны, привержены своему обычному репертуару, и от этого они воспринимают в штыки современную музыку. В чем же отличие ансамбля «Россия» имени Людмилы Зыкиной на Ваш взгляд? Что для Вас значило работать с этим ансамблем? 

Как раз я и был поражен тем, что ансамбль «Россия» очень сильно отличался от такого, извините, я позволю себе выражение, «типичного оркестра». Этой консервативности, которой, в принципе, постоянно ожидаешь от оркестров, просто не было и следа. Я практически не ощутил никаких барьеров. Это было удивительным для меня открытием, что не пришлось ничего преодолевать, тратить свои силы на это преодоление, а направить их в творчество. Музыканты с большой охотой шли навстречу воплощениям замыслов композиторов. 

 Предстоит запись альбома третьей лаборатории композиторов... 

Да.  

Как Вы относитесь к тому, что Ваше произведение будет звучать в записи? Современная музыка вообще возможна не в живом исполнении? 

Совершенно ясно, что большинство людей, которые ее будут слушать, будут это делать в записи. Это очевидно. Таков современный мир. Слушание в записи становится невозможным, когда в музыку заложен какой-то элемент инструментального театра, где сам жест музыкантов играет не менее важную роль, чем звучание... Но в данном случае эта музыка вполне может быть зафиксирована в аудиозаписи. Так что я очень рад, что мою пьесу запишут, и это станет хорошим поводом для новых встреч в работе над моей пьесой с музыкантами ансамбля. 

Будете еще писать для гармошек и балалаек? 

Да, с удовольствием! 

А какова на Ваш взгляд перспектива существования этих инструментов в современном искусстве? 

 Спасибо за этот вопрос. Положение русских народных инструментов довольно неоднозначное. Дело в том, что все так называемые «народные оркестры» (которые особенно пестовали в советские времена) как раз не совсем народные. В тот момент, когда они создавались, сама практика музицирования, которая была присуща народным инструментам, была воссоздана по академическим канонам. То есть просто взяли народные инструменты, модернизировали их до некоего академического совершенства и создали вот такое подобие народного оркестра,в котором музыканты играют по нотам, обучаются в профессиональных учебных заведениях и так далее. Но все это не совсем народный тип музицирования. Скажем, рок-музыка куда более приближена к народной — нет нот, музыканты импровизируют, сочиняют песни — там все более неформально. 

Здесь же ситуация совсем другая: музицирование формализовано, есть оркестровые партии. Это, согласитесь, довольно далеко от подлинной народной игры. А с другой стороны, это как раз создает своего рода новую область, которую просто интересно заполнить. Все это понуждает меня как композитора относиться к народным оркестрам и народным инструментам как к новым академическим инструментам и открывать в них какие-то новые возможности, которых раньше не было. Я убежден, что инструменты народного оркестра просто еще ждут своего оригинального репертуара, который не являлся бы просто стилизацией под народную песню, а такого, который был бы истинно свойствен этой ситуации. Это ситуация инструмента, который раньше был народным, но со временем стал новым академическим инструментом, — он был создан заново. И вот этот оригинальный репертуар еще предстоит создать. 

Насколько реально создание такого подлинного, адекватного ситуации репертуара для так называемого «оркестра русских народных инструментов» в условиях «привычного репертуара»? Возможно ли, что наряду с этим появляется необходимость «воспитывать» так называемого «нового музыканта»?

По моему глубокому убеждению, музыкант и должен обладать широким кругозором и уметь исполнять музыку совершенно разных направлений. Довольно много лет своей жизни я посвятил педагогике, в основном, как детский педагог в детских лагерях отдыха. Так вот, там нет никаких формальных ограничений, ив связи с этим с какой только музыкой мне там не приходилось сталкиваться, однако, это не дает мне повода перестать писать современную академическую музыку. Для меня это определенный опыт, кстати, очень интересный. Мне кажется, что одно не должно мешать другому. 

  Снимок экрана 2018-11-08 в 15-2

Я знаю, что Вы много читаете лекций о современной музыке. Интересно, чего в этих лекциях больше, просвещения или убеждения? Я не случайно спрашиваю об этом, — мне и самому нередко приходится буквально разъяснять то, что современное искусство имеет право на жизнь, важно, необходимо... и при этом не важно, какому количеству человек оно нравится. 

То, что современная музыка имеет право на существование, для меня вообще не является вопросом. Вся дискуссионность современной музыки длится уже сто лет. 

Но для многих слушателей это все-таки вопрос.

 Для многих слушателей это может быть вопросом, но это не вопрос в объективной реальности. Если бы такое явление как современная академическая музыка было чем-то незначительным, то, наверное, оно перестало бы существовать еще сто лет назад, и сейчас мы даже не разговаривали с вами на эту тему. Поскольку все эти дискуссии продолжаются уже целый век, то есть все основания предполагать, что они будут продолжаться еще сто лет, а потом еще, и через пару сотен лет мы, вероятно, ещё услышим возмущённые голоса о том, какой Шёнберг-де нехороший композитор. 

 Я действительно читаю лекции и в России, и за рубежом, и характер этих лекций различается. Полгода назад состоялась защита моей диссертации, которая создавалась десять лет. Я выступаю на научных конференциях, но нередко читаю и популярные лекции в Центре Мейерхольда, где я являюсь резидентом, в музее современного искусства «Гараж», в «Доме Ферганы»...Например, лекции в «Фергане» ориентированы скорее на тех, кто знакомится с современной музыкой впервые. Там мы со слушателями узнаем о том, откуда начинается современная музыка, как произошел переход от «классической» музыки к «современной», и таким образом я стараюсь приобщить слушателя к современной музыке, дать ему какой-то ключ к ее пониманию. 

… разъясняете в чем отличие современной музыки от основного академического направления... 

Понимаете, она и есть основное академическое направление. Академической музыке уже более тысячи лет и самой удивительной особенностью этого направления является тот факт, что на протяжении этих лет она постоянно меняется. Даже музыка сегодняшнего дня не является такой же, как музыка пятидесяти- или столетней давности. Дискуссии, связанные с переменой музыкального языка, длятся уже давно, как минимум шестисот лет, вместе с появлением такого направления, как «Arsnova»(«Новое искусство») в XIV веке, когда Филипп де Витрии Гийомде Машопроизвели реформу музыкального языка, которая не всеми была принята. Состоялся обмен трактатами ученых и композиторов того времени, которые были друг с другомнесогласныи, более того, в противовес «Arsnova»было сформулировано такое понятие, как «Arsantiqua»(«Старое искусство»). С тех пор эти дискуссии не прекращаются. И это хорошо! Это признак жизни. Без этих споров вряд ли искусство могло развиваться. 

 Вацлав Строжек